3323d7cf

Фоллет Кен - Трое



КЕН ФОЛЛЕТ
ТРОЕ (ИЗ ОГНЯ И КРОВИ…)
Алу Цукерману
Необходимо признать, что единственная трудность при создании атомной бомбы любого вида заключается в подготовке расщепляющегося материала соответствующего уровня очистки: конструкция же бомбы сама по себе достаточно проста...
“Энциклопедия Американа”
ПРОЛОГ
Было время, когда все они существовали бок о бок.
Они встретились много лет назад, когда все были молоды, задолго до того, как все это случилось; но последствия их встречи отбросили тень на много десятилетий вперед.
Это было первое воскресенье ноября 1947 года, если уж быть точным; и эта давняя встреча произошла по чистому совпадению, но в ней не было ничего удивительного. Все они большей частью были молоды и талантливы; они стремились обладать властью, принимать решения, вносить свои коррективы — каждый своим путем, в каждой из своих стран; а такие люди в молодости часто встречаются в местах, подобных Оксфорду. И более того — когда все это случилось, те. кто держались в стороне, стали намекать, что и им кое-что известно. лишь потому, что они встречали остальных в Оксфорде.
Тем не менее, это меньше всего выглядело исторической встречей. То была очередная вечеринка с шерри в том месте, где бывает много подобных вечеринок с шерри (и не только с ним, но и напитками покрепче). Словом, ничем не примечательная встреча.

Ну, почти не примечательная.
Ал Кортоне постучал в дверь и застыл в холле, боясь, что дверь ему откроет мертвец.
Предположение, что его друг мертв, за последние три года превратилось почти в уверенность. Во-первых, до Кортоне дошли слухи, что Дикштейн попал в плен. Ближе к концу войны просочились слухи, что происходило с евреями в нацистских концлагерях.

И теперь, по завершении войны, они стали явью.
С другой стороны двери донеслись неясные звуки — кто-то двинул стулом по полу и пошел к дверям.
Кортоне внезапно занервничал. А что, если Дикштейн изуродован, искалечен? Может, он вообще не хочет, чтобы его беспокоили.

Кортоне никогда не знал, как вести себя с калеками или сумасшедшими. В те несколько дней в конце 1943 года они с Дикштейном очень сблизились, пусть даже провели рядом не так уж много времени, но что представляет собой Дикштейн сейчас?
Дверь открылась, и Кортоне сказал:
— Привет, Нат.
Дикштейн уставился на него, а потом его лицо расплылось в широкой улыбке, и он выдал одну из своих смешных фраз на жаргоне кокни:
— Ну, провалиться мне!
Кортоне с облегчением улыбнулся ему в ответ. Они обменялись рукопожатиями, обнявшись, похлопали друг друга по спине и позволили себе несколько соленых солдатских шуточек, проталкиваясь в квартиру.
— Хотел бы я знать, — сказал Дикштейн, — как ты нашел меня?
— Должен признаться, это было нелегко, — Кортоне снял форменную куртку и бросил ее на узкую кровать. — И заняло почти весь вчерашний день. — Он смерил взглядом единственное хрупкое кресло в комнате. Оба его подлокотника торчали под странными углами, сквозь цветастую ткань обшивки, украшенную изображениями хризантем, торчали пружины, а в качестве подпорки на месте исчезнувшей ножки использовались тома “Диалогов” Платона. — Оно может выдержать человека?
— Только в звании не выше сержанта. Но...
— Ниже сержанта — это еще не люди.
Они рассмеялись: то была старая шутка. Дикштейн выволок из-за стала стул с гнутой спинкой. Присмотревшись к приятелю, он заметил:
— А ты никак потолстел.
Кортоне погладил выступающее брюшко.
— Во Франкфурте мы жили как сыр в масле — ты много потерял, демобилизовавшись. — Наклонившись, о



Назад