3323d7cf

Флеминг Питер - Добыча



Питер Флеминг
ДОБЫЧА
пер. Н.Куликовой
В холодном зале ожидания маленькой железнодорожной станции в Западной
Англии сидели двое. Сидели они уже не меньше часа и, похоже, намеревались
оставаться дольше. За окнами плавал густой туман; поезд явно опаздывал.
Зал ожидания представлял собой неприветливое зарешеченное помещение.
Одинокая лампочка без абажура рассеивала мутный утомляющий свет. На камине
красовалась грязноватая табличка "Не курить"; на противоположной стороне
зала можно было увидеть похожее объявление. Тут же были развешены
рекомендации по борьбе с эпидемией свиной лихорадки 1924 года. От камина
исходил горячий удушливый запах, плотность которого нарастала с каждой
минутой. Болезненно-белесый налет на давно не мытом оконном стекле
пропускал свет из комнаты в клубы парившего снаружи тумана. Где-то сбоку с
надсадной медлительностью монотонно капала вода, звонкогударявшаяся о лист
железа.
И вот в этой застывшей, одеревенелой неподвижности комнаты сидели друг
против друга двое мужчин. Их молчание длилось удручающе долго. Казалось,
что продолжай они вести себя в том же духе, им суждено остаться незнакомыми
друг с другом.
Один из них, тот, что помоложе, переживал отсутствие контакта гораздо
острее, нежели недостаток комфорта, а его отношение к собеседнику
колебалось от сочувственного понимания до нерешительной обиды. Впрочем,
настроен он был философски - как и у многих других представителей его
класса и возраста, повседневная и потому едва ли осознаваемая рутина
чередующихся удовольствий, свойственных знатности и богатству, постепенно
притупила способность чему-то удивляться.
В свои двадцать с небольшим лет он оценивал людей, не занимавших
сколь-нибудь значительного места в его собственной жизни, примерно так же,
как щеголь разглядывает прогуливающихся по парку гостей - со сдержанным
вызовом, хотя и без особого любопытства. Быстрый в своих провинциальных
эмоциях, он относился к человечеству как к музею, исправно глазея на любой
новый экспонат и с неразборчивым усердием изучая очередной образчик
человеческой породы. К каждому новому магическому кругу индивидуальнести он
относился исключительно по касательной и вообще считал себя знатоком людей.
Сидевший напротив него субъект явно заслуживал внимания. Ниже среднего
роста, он обладал той особой худобой, которая как бы замещает собой
недостающие сантиметры длины тела. На нем было длинное, очень потертое
черное пальто и забрызганные грязью ботинки. Бесцветное лицо, хотя оттенок
его не производил впечатления бледности кожа была скорее темно-желтоватой с
примесью серого тона.
Нос заострялся в точку, скулы косо торчали в разные стороны; глубокие
вертикальные морщины, сбегавшие с высоких щек, складывались в некое подобие
врожденной широкой улыбки, хотя глубоко посаженные медового цвета глаза
отнюдь не подчеркивали этого сходства. Но самой поразительной чертой головы
была какая-то нелепость, неуместность всего ее облика. Почти на затылке
притулилась слегка заломленная набок шляпа с узкими полями - загнать ее
туда могла, пожалуй, лишь упрямая привычка, и в итоге сейчас это худое
вопрошающее лицо свирепо взирало на молодого человека.
Весь облик этого типа представлял собою не столько отчужденность,
сколько непохожесть: даже неестественная манера носить шляпу - и та больше
походила-на ужимки и шалости дрессированного животного. Он как будто
являлся частью иной, более древней плоти, на фоне которой обычный гомо
сапиенс в шляпе-котелке выглядел чем



Назад